Когда на девятый день
конца девятой луны,
проснувшись, я поднялась
с широкой лавки своей
и вышла в просторный двор,
и тающим взглядом зрачков
в серебряных ободках
оглядела далекий край восьмиободной, свободной,
девятикрайней, прекрасной
зимней моей страны,—
то среди толстоствольных
тёмных лесов,
похожих на вздыбленный хвост ярого жеребца,
водящего кобылиц,—
увидела я тогда:
властитель небесных птиц,
владыка небес — орёл,
чьи плечи черны, как ночь,
чей клюв белее, чем соль,
крепчайший из всех зверей,
снабженных связкою плечевой,
величайший из всех,
наделенных силою маховой,—
взлетев, из привольных земель
тёмной страны Кус-Хоро8,
под гладким сводом небес,
сыплющих круглый град,
крылья широко развернув,
солнце в полёте затмив
могучей своей спиной,
небо в полёте закрыв
раскрытым своим хвостом,—
увидела я —
прилетел!

Достигнув середины
толстоствольных лесов,
долетев до средоточья
высоких, тёмных лесов,
зажав вершины семи стволов
кривулинами когтей,
что острей верхоянских кос;
спустившись так,
укрепившись так,
уселся владыка небес —
орёл;
и взглядом стальных сверкающих глаз
с красные чашки величиной,
поводя над заснеженною страной,
неизменной, великой страны предел
оглядел
великий небесный орёл.
Когда он свой светлокаменный клюв трижды отёр,
погрузив глубоко
в оперенье могучей правой ноги,—
рог уронил свирепый мороз, и отступил жестокий мороз,
сильный мороз ослабел в ногах, жгучий мороз подобрел,
главный мороз —
зачах!

После того,
на десятый день
начала десятой луны,
в середине высоких, тёмных лесов,
в сердцевине толстоствольных лесов,
достигнув —
снегом наполненного — гнезда своего,
крыльями —
каждое величиной с широкий полог берестяной —
крыльями —
каждое как богатырский доспех —
он трижды взметнул из гнездовья снег!
И сам орёл,
точно высокий островерхий стог,
опустился грузно
и важно сел,
трижды раскатисто
восклекотал-воспел,
и осыпался иней с тёмных лесов,
и обрушился снег с огромных лесов,
и дождиком иглы старой хвои
посыпались на снега…

Когда властитель небес — орёл,
взглядом медленно поводя
по светлеющей стороне земли,
гортанью широкою клекоча,
прокричит шесть раз, оглушая даль,
густой туман забурлит,
лёгкий туман воспарит,
а из-за дальнего края лесов,
взъерошенных, точно шерсть,
тёмных, как зимний мех
соболя-бегуна,—
ясное солнце взойдёт,
как шестисаженный стог,
плавно
подниматься начнёт!

Когда же я дождалась
десятого светлого дня
непостоянной поры
отлавливания жеребят,—
с южной,
с обманчивой стороны
обилен, силён, тяжёл
тёплый ветер подул!
Он смягчил ноздреватый снег,
укротил жестокие холода,
обуздал свирепые холода,
рог отменному холоду обломил,
темя жгучему холоду проломил,
и еще! —
из далёкой южной земли
подорожника-пташку
шумно пригнал!
Из всеобильной тёплой страны,
вьюгой белою окрылясь,
ветром радостным оперясь,
верными крыльями соединясь,
стрижи — живые комочки летят —
стремительные береговые жильцы!

Мягким стал задубевший снег,
сугроб высокий присел к земле,
снег обтаял вокруг стволов,
стаял с южной щеки холма,
кочки высунулись на полях,
и сбиваются в табуны,
покидая глухие места,
зимовавшие кони мои,
и, сбираясь в стада, идёт,
возвращаясь из дальних мест,
мой обильный рогатый скот.

Радостно теперь смотреть на восток,—
там над радужным лесом моим,
подобным расчесанному хвосту
откормленного коня,
там,
устремляясь вверх,
величественно встаёт,
поднимается не спеша,
светлое солнце моё —
с основание семисаженного стога величиной!
Отделился густой туман,
отклубился лёгкий туман,
отлетели привычные холода,
отсвистели обычные холода,
заморозки —
потонули в земле…
Если же теперь осмотреть
очнувшуюся поверхность земли —
свободной, восьмиободной земли,
прекрасной, девятикрайней земли,
всеобильной, любимой страны моей,—
то почувствуешь —
что с восточной, солнечной стороны
тёплый ветер пришёл,
шумящий, ласковый ветер
подул!

Посмотрела я и подумала так:
какое бы это время теперь?
Оказывается,
с исчезающим, тающим льдом
мутный месяц вскрытия рек
наступил!
Это же надо!
В середине его
даже самая нелюбимая
из всех летающих птиц —
ворона,
и та прилетела-таки!
Со звоном рассыпался иглистый лёд,
сгинул старый слежавшийся наст,
снег последний в земле потонул!..

Воды потоков лесных слились,
воды древесных корней сошлись,
воды тёмной тайги сбрелись,
воды светлой рекн сплелись,
шумно запела морская вода,
бурно вскипела большая вода,
и всё,
что было заморожено в холода,
дружно растаяло,
навсегда!

Тридцатиспинный морозный год,
с толстой стужею грозный год,
сменился натруженный старый год,
рухнули
кости холодных сил!
Новый год, друзья, наступил!

Якутские народные песни. Якутск, 1988