Когда накопился достаточный запас кумыса, Эллэй устроил ысыах. К ысыаху он позвал своего тестя, но Омогон сказал:

«Экая невидаль молоко его единственной дрянной кобылы!»

И не пришел.

Внутри урасы Эллэй устроил возвышенный шесток и развел огонь, шесток покрыл листьями осины, у дверей урасы тоже разбросал листья, на дворе по кругу воткнул молодые березки. После этих приготовлений налил кумыс в чороон, положил туда куски масла, стал ногой на подстилку из конской кожи и, обратившись лицом на восток, поднял вверх чашу.

Сначала держал чашу в честь Юрюнг-Айыы-Тойона, благодарил и говорил:

«Дарованной тобой пищей почитаю тебя, выражая душевную радость!»

Вслед за тем он подошел к огню и вылил трижды на него из чаши немного кумыса в качестве угощения Юрюнг-Айыы-Тойону. После этого, стоя на одном месте, он слегка повернулся по солнцу правее и поднял свою чашу в честь Хомпоруун-Хотой-Айыы и также троекратно полил кумыс в огонь. Дальше, повернувшись еще правее, держал чашу, именуя Джёсёгёй-Айыы-Тойона. В четвертую очередь поднял чашу в честь Иэйэхсит-Хотун, пятую – духа земли, шестую – Аал-Уот-Иччите. Всего поднимал чашу семь раз. По окончании всей череды почитания богов он сам, припав на колено, выпил кумыса. Затем позволил пить из этой же чаши всем мужчинам, которые были в урасе. Женщинам вовсе не разрешалось (при угощении богов) присутствовать внутри урасы и пить тот (священный) кумыс. По распитии все громко воскликнули: «Урууй!»

Когда Эллэй поднимал чашу, люди видели белую птицу, которая кругами парила под облаками над той самой урасой, где он совершал свой обряд.

Старик тесть, отвергнув приглашение зятя, пришел, однако, украдкой и подслушивал все, что совершалось. Спрятавшись за деревом, он стал на одно колено, заткнул одно ухо указательным пальцем и закрыл один глаз. Когда Эллэй окончил распитие кумыса, Омогон, намереваясь идти домой, встал на ноги. Поднявшись, он заметил, что одна его нога застыла в согнутом виде, один глаз не видел, а одно ухо перестало слышать. Его, свалившегося наземь, челядинцы унесли домой на руках.

Так вот до теперешней поры якуты, впервые научившись от Эллэя, имеют обыкновение поднимать чашу и поминать Айыы-Тойона, из дерева делают разнообразную кумысную посуду, разводят дымокуры, чтобы защитить лошадей от насекомых.

От Эллэя произошли: Кангаласский и Мегинский улусы и вилюйские якуты. Омогон, как рассказывают, переселился на север в Кильдемцы. От него произошли Намский и Ботурусский улусы.

Эллэй стал быстро бегать. Появилось у него потомство. Родились два сына: один – предок Кангаласского улуса, другой – Мегинского улуса. Тыгын же – позднейший человек, тоже из потомства Эллэя. Он был из Кангаласского улуса.

Якутский фольклор, Якутск, 1993. Стр. 150-151.